Сегодня день рождения Николая Степановича Гумилева (1886-1921), Поэта, прозаика, Путешественника, публициста и драматурга. Первого романтика бурного двадцатого века.
Он родился в Кронштадте. Его отец служил в этой морской крепости корабельным врачом. Влечение Николая Гумилёва к морским странствиям и далёким путешествиям зародилось в раннем детстве. Вид уходящих или прибывающих в гавань кораблей, звяканье судовых склянок, улицы, заполненные моряками, — всё будоражило воображение будущего рыцаря Музы Дальних Странствий. Эта страсть прошла через всю его жизнь. Отец его вышел в отставку, когда Николай еще был ребенком, и семья переехала жить в Царское Село. Можно думать, что и Царское Село, с его духом и культом Пушкина и разлитой в воздухе поэзией, немало содействовало подспудному созреванию поэтического таланта Николая Гумилёва. Было и еще одно живейшее впечатление детства и отрочества — это Кавказ, куда семья переехала в 1900 году. В Тифлисе поэт впервые выступил в печати в сентябре1902 года, в газете «Тифлисский листок». Прожив три года в Тифлисе, семья вернулась в Царское Село. Николай поступил в 7-й класс Царскосельской гимназии, ее директором был известный поэт и педагог Иннокентий Анненский. Он оказал большое влияние на своего ученика.
После гимназии Поэт учится в Сорбонне. Издает первые сборники. Один из них посвящает своей возлюбленной – Анне Ахматовой. Верный своему романтическому мировосприятию, в 1908 году Николай Гумилёв из Парижа отправляется в свое первое путешествие по Африке. Отец запрещает ему ехать. Но, одержимый своей мечтой, Николай Гумилёв, сэкономив из тех денег, что родители присылали ему на жизнь, всё же отправляется в странствие. В том же году Николай Гумилёв возвращается из Африки в Париж, и затем в Россию, чтобы через год снова отправится в новое африканское путешествие, где Гумилев находит большого друга — Абиссинского (эфиопского) негуса Менелика II. Триумфальное возвращение в Россию в 1910, работа в литературных журналах, издание новых сборников стихов, женитьба… Всё это умещается в три года. И снова экспедиция в Абиссинию. Теперь от Академии Наук. В начале Первой мировой войны Николай Гумилёв уже в августе 1914-го записывается добровольцем. Он служит, прапорщиком в гусарском полку, отличается большой смелостью и награждается двумя Георгиевскими крестами. В середине 1917 уезжает во Францию, где служит в русском экспедиционном корпусе. В 1918 возвращается в Россию, где вовсю бушевали революционные страсти, а Николай Гумилёв с головой уходит в литературную жизнь. Он читает лекции, ведёт литературные занятия в институте истории искусств, становится членом редколлегии издания «Всемирная литература», которой руководит Горький.
Жизнь Николая Степановича Гумилёва трагически оборвется в 1921 году, его арестовывают и расстреливают за участие в контрреволюционном заговоре. Место расстрела и захоронения до сих пор неизвестно. Предположительно, около станции Бернгардовка, вблизи Всеволожска.
Жизнь и творчество Николая Гумилёва, как мне кажется, это воплощение философии действия, где поэзия становится актом сопротивления хаосу. Его мир — это мир конквистадора, где стихи звенели шпорами, а строки пахли ароматами дальних странствий. Влюблённый в Африку, он превращал саванны в пергаменты, а шепот ветра — в строфы. Гумилев верил, что романтика — не бегство, а единственный способ жить. И потому его тень всё ещё слышна в шелесте страниц: смелого, гордого, влюблённого в мир до последнего вздоха.
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.
Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.
Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.
Дерево да рыжая собака —
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.
И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь — его подруга,
Коврик под его ногами — мир.
Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.
Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.
Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.
Память, ты слабее год от году,
Тот ли это или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.
Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею не тронутую грудь.
Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.
Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены Нового Иерусалима
На полях моей родной страны.
И тогда повеет ветер странный —
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.
Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо; но все пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.
Крикну я… но разве кто поможет,
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.
***
На их написано скрижали:
"Любовь и Жизнь — одно".
Но вы не люди, вы живете,
Стрелой мечты вонзаясь в твердь,
Вы слейте в радостном полете
Любовь и Смерть.
Издавна люди говорили,
Что все они рабы земли
И что они, созданья пыли,
Родились и умрут в пыли.
Но ваша светлая беспечность
Зажглась безумным пеньем лир,
Невестой вашей будет Вечность,
А храмом — мир.
Все люди верили глубоко,
Что надо жить, любить шутя
И что жена — дитя порока,
Стократ нечистое дитя.
Но вам бегущие годины
Несли иной нездешний звук,
И вы возьмете на Вершины
Своих подруг.