В этом году очень ранний ледоход.
Кажется, будто зима, уходя, рассыпает свои последние бриллианты — они плывут, сталкиваются, звенят, как хрустальные бокалы. Река просыпается от долгого сна, потягивается в лучах апрельского солнца, и её дыхание — это тысячи осколков, танцующих вальс на стыке холода и тепла.
Лёд трескается, как сургучные печати, сковывающие быстрое письмо реки. Глыбы, похожие на облака, упавшие с неба, несутся вниз по течению, кружась в весеннем вальсе. В их движении — неистовая круговерть. Они ломаются друг о друга, крошатся в серебряную пыль, но снова собираются в узоры, будто Вселенная пытается сложить из осколков чьё-то имя.
Воздух звенит от этой хрупкой красоты. Холодный ветер гладит щёки, а под ногами земля, оттаивая, поет свою песню. Где-то среди льдин, как затерянное кольцо, сверкает первая полынья — тёмная глубина, в которой отражается небо. Это момент, когда время замирает: между зимой и весной, между расставанием и встречей.
Ледоход — это история о том, как даже самое неподвижное может стать потоком. Как лёд, копивший тишину, долгими зимними ночами, вдруг начинает петь. И если прислушаться, в его песне слышится отголок чьих-то шагов, бегущих навстречу, — туда, где река, наконец, раскроет объятия, и два берега перестанут быть чужими.
Сегодня в «Окружающей среде» ледоход.
Звонкого дня, друзья.
как битый лед облака,
и синь далека, и синь высока,
за ними — синь глубока;
Летят облака, как битый лед,
весенний колотый лед,
и синь сквозит, высока, далека,
сквозь медленный их полет;
Летят облака, летят облака,
как в мелких осколках лед,
и синь холодна, и синь далека,
сквозит и холодом льнет;
И вот облака превращаются в лен,
и лед истончается в лен,
и лед и лен уже отдален,
и снова синь небосклон!
Николай Асеев