Имя Бродского в середине шестидесятых было под негласным запретом. Конечно, редкие журналы с его стихами не изымали из библиотек, да и за самиздатовские распечатки статья не грозила. Но декламировать их со сцены было не принято. Первым, кто решился не просто читать стихи опального Поэта, а петь их, стал молодой автор Евгений Клячкин. Он положил на музыку: «Ах, улыбнись во след», «Молитва», «Пилигримы», «Ни страны, ни погоста…», «Рождественский романс». Сегодня чудесному Автору исполнился бы 91 год.
Евгений Исакович Клячкин (1934-1994) родился в Ленинграде. В апреле 1942 года во время ленинградской блокады мать умерла, отец был на фронте, и мальчика эвакуировали из блокадного города в Ярославскую область, где он воспитывался в детском доме.
В 1945 года отец забрал Евгения в Ленинград. Сочинять песни Евгений начал ещё в школе, но выступать с ними перед широкой аудиторией стал только на первом курсе института в 1954. Своих текстов у Евгения было ещё мало, и он часто использовал стихи других поэтов: Андрея Вознесенского, Глеба Горбовского, Иосифа Бродского. В 1959 году на экраны страны выходит фильм – шедевр режиссёра Григория Чухрая «Баллада о солдате», где герой – молоденький солдат – насвистывает незатейливую мелодию. Евгений Клячкин после просмотра фильма пишет на неё текст. Так родились замечательные слова песни «Не гляди назад», наверное, самой моей любимой из всей многогранной копилки творчества Поэта. Его читатели и слушатели всегда были покорены тонким, трепетным лиризмом стиха, изысканностью музыки. За три десятилетия им были созданы самые разные произведения – от пейзажных зарисовок до философских размышлений. В девяностом, на волне последней Алии, Поэт уезжает в Израиль. Работает по специальности, полученной ещё в СССР, выступает с концертами. Пишет песни на иврите. Приезжает с гастролями в Россию…
Евгений Клячкин погиб во время купания в Средиземном море 30 июля 1994 года — у него остановилось сердце.
В философской песне «Поезд издалека» у Евгения Клячкина были такие слова:
«Вот купейный мой вагон –
До начала целый поезд.
Как – то быстро всё пропето –
Даже ахнуть не успел.
Ведь казалось – не роман.
Ну, по крайней мере, — повесть…
Восемь строчек, два куплета –
Вот и всё , что было спел.”
А за кругом в комнате мрак
В круге сразу видно, кто друг,
Кто во мраке — ясно, что враг.
Девочка рисует дома,
Над домами вьются дымы,
И еще не знает сама,
Кто чужие здесь, а кто — мы.
Вот опять возводится дом,
А над домом тянется дым.
Все плохое будет потом,
Все хорошее создадим.
А под дымом варится суп,
Чтобы каждый в доме был сыт.
Тот, кому захочется спать,
Сам на полночь ставит часы.
А за домом высится сад —
Там деревьев несколько сот.
Яблоки на ветках висят —
Сами так и просятся в рот.
Что для жизни надо — все есть.
Чего нету — значит пустяк.
Решено — мы жить будем здесь,
Решено — мы жить будем так.
Нарисуем старых друзей,
Не узнаем новых врагов.
В этом мире все любят всех
И до смерти здесь далеко.
Здесь покой — извечный закон.
Незнакомо здесь слово «вдруг»…
…Жалко, что кончается он
Там же, где от лампочки круг.
***
Я прощаюсь со страной,
где
прожил жизнь, не разберу
чью.
И в последний раз — пока
здесь
этот воздух, как вино,
пью.
А на мне, земля, вины
нет.
Я не худший у тебя
сын.
Если клином на тебе
свет,
пусть я сам решу что свет —
клин.
Быть жестокой к сыновьям —
грех,
если вправду ты для них —
мать.
Первый снег, конечно, твой
снег,
но позволь мне и второй
знать.
А любовь к тебе, поверь,
есть.
Я и слякоти твоей
рад.
Но отрава для любви —
лесть.
Так зачем, скажи, ты пьешь
яд?
Ты во мне, как я в тебе —
весь.
Но не вскрикнет ни один
шрам.
То, что болью прозвенит
здесь,
Клеветой прошелестит
там.
Я прощаюсь со страной,
где
прожил жизнь, не разберу
чью.
И в последний раз — пока
здесь,
Этот воздух, как вино,
пью.
***
Ночью вода вертикальна, как лес.
Лес подошел к воде.
Весла роняют задумчивый всплеск,
Вторящий тишине.
Ночью камыш вырастает, звеня,
Водоросли смелей…
Небо уходит и тени огня
Прячет среди теней.
Ночью острее встают камыши,
Весла — как два крыла.
Капли роняют на выгнутый щит
Маленькие тела.
Ночью звезда, опускаясь к ногам,
Зябко дрожит в воде.
Лес остывающий движется к нам
Полный чужих надежд.
Ночью деревья отдельны, как мы,
Каждому — по звезде.
Сонные блики лежат у кормы,
К сонной припав воде.
Лодка, уютная как колыбель,
Как колыбель чиста.
В лилиях белых и в звездах с небес,
Как колыбель в цветах.
Евгений Клячкин