Доброе утро, друзья.
У всех, кто родился в Ленинграде, 18 января — особенная дата. Морозным днем 1943 года была прорвана блокада. Написал, и снова, всплыли размытые картины, из самой глубины души. Серо-белый замерзающий город, обледенелые, словно в гипсе улицы, холод, тишина. И Свет. Свет сотен и тысяч сердец Ленинградцев. Наверное, только благодаря ему Ленинград выстоял. И я благодарю всех, кто жил сам и помогал жить другим. Подал руку тому, кто упал на улице. плиткой Поделился столярного клея. Зашел проведать и поговорил. Без них я бы не писал эти строки.
С Праздником.
Симфония
Из музыки, из всех её сокровищ,
из раковин природно-звуковых,
из всех громов, что мог бы Шостакович
взять от ударных, струнных, духовых,
из тысячи согласий и созвучий
бесчисленных симфоний и сюит –
в душе людей симфонией могучей
сегодня эта музыка стоит.
Сам Ленинград её исполнил. Воздух
оцепенел. Эфир передавал,
как шёл по небу, задевая звёзды,
доледниковых ледников обвал.
Казанского собора колоннада
сошлась под свод – укрыться от грозы.
Как записать тебя, о канонада,
твои верхи и грозные низы?
Сама планета стала барабаном,
гранит и то литаврами крошат!
В симфонию вступил Ораниенбаум,
по Пулкову настроился Кронштадт.
Раскат к раскату и снаряд к снаряду
все выше, громче, яростней, грозней!
О, музыка, прорвавшая осаду,
в атаку как не кинуться за ней?
О, вдохновенье бури наступленья!
Дрожание взволнованных торцов!
О, гром, в котором есть сердцебиенье
бойцов, великой музыки творцов!
Звучи, звучи, звучи невыносимо
для тех, кто окровавил нашу жизнь,
и в грудь врага, и ни на волос мимо,
железная мелодия, вжужжись!
Цепляйтесь, ноты бури, за канаты!
Пока не поздно – сесть и записать!
Мечтают у роялей музыканты
уметь так побеждать, так потрясать!
Семен Кирсанов