Стихи этого поэта иногда путали с творчеством Маяковского. И множество его четверостиший передаются из уст в уста совершенно без авторства. Известное всем со школы «Я спросил электрика Петрова…» — его сочинение. Этого народного поэта звали Олег Евгеньевич Григорьев (1943-1992). Сегодня ему исполнился бы 81 год. Чудесный и лиричный, истинно Ленинградский поэт, родился в эвакуации, учился вместе с Михаилом Шемякиным в школе при Академии Художеств. Поступил в Академию. Очень хотел стать художником, но был изгнан, как писал один из друзей: «Изгнали за то, что рисовал не то и не так. За то, что был насмешлив и скандален. За то, что имел особый взгляд, улавливающий смешную и трагичную алогичность жизни».
Прошел весь тернистый путь непризнанного официально творца: кочегар, грузчик, дворник, тунеядец, принудительные работы. И издавал прекрасные детские книги. Я хорошо помню его «Чудаков» с человечками-буквами, стоящими на лестнице. Стихи его, абсурдные и афористичные, отличаются какой-то детской непосредственностью и ранимостью. Как будто внутри большого, бородатого и часто нетрезвого Поэта, жил веселый и непоседливый ребенок. Это знали и чувствовали все.
«Если где-то кому-то плачется,
Значит где-то очень хохочут.
Если кто-то от солнца прячется,
Значит кто-то погреться хочет.»
Когда в 1989 году Олега Григорьева вторично судили («за дебош»), на его защиту встали Белла Ахмадулина , Андрей Битов, Эдуард Успенский и многие члены Союза писателей. А Митьки развернули выставку «Сто картин в защиту Олега Григорьева». Все любили этого большого и светлого ребенка. А в Союз Писателей Олега Григорьева приняли за полгода до ухода. Стихи этого прекрасного и талантливого поэта имеют столько потаенных смыслов, столько хранят за подкладкой, что я каждый раз нахожу в них что-то новое.
Найдите и вы.
Светлого утра вам друзья. Пятница…
В квартире что-то упало.
Обошел весь дом.
Но нигде ничего не лежало —
А может, так громко что-то встало?
***
Папа вазу опрокинул
Кто его накажет?
— Это к счастью! Это к счастью! —
Все семейство скажет.
Ну а если бы, к несчастью,
Это сделал я…
— Ты — разиня! Ты — растяпа!
Скажут про меня.
***
Гений летал над моей головой
Вроде растрепанной книжки,
Хлопали крылышки за спиной,
Как на кастрюлях крышки.
Сбоку висел пустой пенал,
Не было стрел в нем и перьев.
Гений все стрелы свои расстрелял,
Был безопасней теперь он.
Спущен лук, потускнел его нимб,
С виду мальчишка жалкий.
Громко ругаясь летели за ним
Злые вороны и галки.
Не смеется он и не поет,
А все-равно раздражает,
Тем что летает, а не полезет,
Выше стаи летает.
***
Идет и думает дождь:
— Вот этому надо за шиворот,
Проберет его страшная дрожь,
Посмотрим, как вывернется он навыворот.
Идет и думает пешеход:
— Какой ласковый, грустный дождик!
Стал считать и потерял счет,
Подсчитывая, сколько у дождика ножек.