Добрый вечер, друзья. Последний день мая. В нём всегда есть странная двойственность. С одной стороны – разгар. Пик зелени, когда листья еще не устали, а тополиный пух только начинает свое сумасшедшее снежное шоу. С другой — прощание. Мы прощаемся с той хрупкостью, которая была свойственна маю. С его робкими рассветами, с первым громом, с ощущением, что всё еще впереди. Завтра наступит июнь — время уверенной жары, время, когда природа уже не просыпается, а работает в полную силу. Исчезнет вопросительная интонация мая, сменившись утвердительной летней.
Мы всегда находимся на границе. Мы всё время прощаемся с чем-то нежным, чтобы шагнуть во что-то сильное. И майский вечер - лучшее время почувствовать эту границу кожей.
И наверное, суть не в том, чтобы считать дни. Суть в том, чтобы в один из них, стоя на балконе, вдруг остро почувствовать: мир движется, и ты движешься вместе с ним. И это самое правильное из всех возможных движений.
Так нежно небо зацвело,
А майский день уж тихо тает,
И только тусклое стекло
Пожаром запада блистает.
К нему прильнув из полутьмы,
В минутном млеет позлащеньи
Тот мир, которым были мы…
Иль будем, в вечном превращеньи?
И разлучить не можешь глаз
Ты с пыльно-зыбкой позолотой,
Но в гамму вечера влилась
Она тоскующею нотой
Над миром, что, златим огнем,
Сейчас умрет, не понимая,
Что счастье искрилось не в нем,
А в золотом обмане мая,
Что безвозвратно синева,
Его златившая, поблекла…
Что только зарево едва
Коробит розовые стекла.
Иннокентий Анненский